ВЛ / Интересное

Как меня в армию призывали

+1
2-10-2019, 10:42...
669


— В военкомате здоров любой призывник! — торжественно выдал мужичок, пока я курил у входа в это замечательное заведение. — Так что не кривляйся. Не прокатит. 
— Да я… 
— Осади, зелёный. Лучше срочно выдели мне полтинник за дельный совет. 
Мужик был весьма подозрительный. Всё в его облике говорило о загадочной русской душе, а особенно, содержимое огромного пакета, в котором натурально лежала голова быка или лошади. 
— Нету, — говорю, — полтинника. 
Я вернулся в военкомат для дальнейшего прохождения медицинской комиссии. Небольшой коридор вмещал множество юношей преимущественно в одних трусах. 
— Ты к хирургу занимал за мной? — спросил лысый паренёк. 
— Да. 
— Сейчас я, а потом ты. 
Раздеваться до трусов я не стал, ибо уже который год исправно посещал именно этого врача во время призывной комиссии. Сломанная нога серией ежегодных снимков незатейливо говорила о том, что была сломана во всяких разных местах больше одного раза и вид имела исключительно непрезентабельный. Каждый призыв я сбегал с работы, чтобы меня забрали в армию: весна, осень, весна, осень… Но меня не забирали. И вот опять. В этот раз я даже уволился. 
Врачи никак не могли определиться, что со мной делать. Это бесило меня, вызывало негодование у моих родителей и справедливые вопросы работодателей. Мол, чувак, тебе почти 22 года, а военного билета у тебя нет. Падазрительно. Надо было срочно что-то решать, потому как менять работу каждые полгода нехорошо, как и сидеть на шее у мамы с папой. 
— Козёл, сука, б@@ть… — вышел от хирурга лысый, кажется, немного расстроенный. 
В кабинет просочился я. 
— Здрасьте. Вот. 
Я сунул ему на стол рентгеновский снимок моей ноги. 
— Почему одетый? — спросил врач. — Раздевайся. 
— Не буду. Снимок посмотрите. Я к вам каждые полгода хожу. Запомнить пора. 
— Раздевайся до трусов, я сказал. Иди в коридор и зайди, как положено. 
— Никуда я не пойду! Вот я! Вот снимок ноги! Не надо прикидываться, что не помните меня. К чему эти формальности? Нога была два раза в одном и том же месте сломана, срослась. Я к вам уже в четвёртый раз прихожу. Не надо ломать комедию, и гадать, брать или не брать в армию. Решайте сейчас! 
— Я не понял призывник! Что за разговоры?! 
— Мужские разговоры. 
Я открыл дверь в коридор и позвал отца на совещание. 
— Пап, зайди… 
Батяня ввалился в кабинет к хирургу. 
— Добрый день, — сказал он так, словно достал из авоськи дезерт игл. — В армию берёте его или нет? 
Врач запустил программу перезагрузки мозга и сделал лицо неподвижным. Потом лениво взял снимок со стола и посмотрел его на свету чуда лампы. 
— Давно снимок сделан? 
— Весной. Но ещё один поход к рентгенологу, и я к ноге примотаю счётчик Гейгера. 
Врач тяжело вздохнул, взял личное дело и сделал запись. 
— Свободны. 
«Годен!», — прочитал я уже в коридоре. Следующим врачом оказался психиатр. Я зашёл к нему в кабинет, а там другой призывник. 
— В армию хочешь? — лукаво спросил у него психиатр. 
— Нет. 
— Хех! Годен! Следующий. 
Я сел. 
— А ты в армию хочешь? 
— Да. 
— О-о-о! Это интересно, — врач откинулся в кресле. — А ну-ка расскажи-ка мне подробнее о себе. 
Зря он это спросил, ибо я на радостях решил поломать комедию. 
— В 16 лет я упал с пятого этажа в шахту лифта и сломал себе ногу. Потом сломанные кости прикрутили шурупами к титановой пластине. Доктор… — я подался чуть вперёд и продолжил почти шёпотом: — Мне кажется, титан интегрировался в меня и структурировал мой опорно-двигательный аппарат. Я стал полутитановым призывником! Вообще, бл@@ь, непобедимым для врага! Робокопа смотрели? Нет?.. У меня к ноге ложки магнитятся… Страшная сила, доктор! 
Психиатр меня внимательно выслушал и даже бровью не повёл. Потом подался чуть вперёд. Мы с ним сидели лицом к лицу. 
— Ложки магнитятся? — спросил он, чётко проговаривая каждый слог. 
— Да. 
Он откинулся в своём кресле назад и усмехнулся. Потом засмеялся. Потом резко пододвинулся ко мне: 
— Ты мне тут лапшу на уши не вешай. Ха! Ложки магнитятся! Нашёл дурака! Они же алюминиевые! Не маг-ни-тят-ся! Годен! Следующий! 
Проводы в армию я решил не устраивать. Провожать некому. Все друзья давно разъехались. Вечером батька торжественно обрил меня налысо. 
— Эх, сынок. Совсем взрослый стал, в армию пойдёшь… 
— Мне 22 года, пап. 
— Не п@@ди мне тут. Дай слезу выдавить. 
Он хлопнул стопку самогонки. 
— Ну, так вот. Я, между прочим, в Германии служил. Помню, подрядились мы одному немецкому крестьянину помогать, огород значит, от всяких камней убирать. Он, значит, ловко так на тракторе с телегой едет, а мы за ним камни подбираем и в телегу складываем. Тарахтит, значит, эта бандура и медленно едет по полю на своих немецких гусеницах, а мы следом идём. И подумалось тогда нам… Как-то навеяло, знаешь, картина вся вот эта. Чем же этот пенсионер в войну занимался? Сёдня он тут трактор водит, весь такой старый добрый крестьянин, а в юности каким-нибудь панцеркампфвагеном рулил… 
Полголовы было уже обрито. Батька сделал короткую паузу и снова хлопнул стопку. 
— О чём это я? А! Потом товарищ унтерофицирен, или х@й знает, кем он там был в войну, сказал, что настал перерыв. Мы решили попить пива. Захожу я, значит, в местный сельский кабак, и говорю прекрасной фройляйн… 
— Ты стрижкой занимайся! А не о своих алкопохождениях рассказывай! — перебила его мама. — И так просыпаться ни свет, ни заря. 
— Бу-бу-бу, — передразнил её отец и хлопнул ещё стопку. 
Шесть утра. У военкомата толпились призывники и их провожающие. Все жутко волновались и поэтому обильно звенели стаканами с водкой. Толпа неистовствовала: 
— Братуха! 
— Братва! 
— Не плачь, мать! 
— Покажи им там, братюня! 
— За ВДВ! 
— Пиши чаще, сынок! 
— Я буду ждать тебя, любимый! 
— Пацаны, продам Урал с коляской… 
— Яву, яву, взял я на халяву-у-у!!! — тут же дружно заголосила толпа. 
Открылась дверь военкомата. 
— Призывники! Прощаемся и заходим на построение, — гаркнул майор. 
Народ завыл, выпил, загудел и ломанулся к дверям военкомата. Особо одарённые провожающие лезли от разлуки на забор и истошно вопили от переизбытка нежных чувств. Наконец, все призывники зашли в военкомат. Майор закрыл дверь и гул затих. 
— В одну шеренгу становись! — рявкнул он. 
Мы выстроились и замерли. Кого-то качало из стороны в сторону как родимую пшеницу на ветру. 
— Продукты выложить на пол! 
Призывники начали выкладывать на пол полторашки с «Карачинской», палки колбасы, сало, хлеб, конфеты… Майор подходил к каждому и несколько секунд пристально и преданно глядел в глаза, а затем наклонялся и принимался изучать содержимое сумок. Все полторашки были тщательным образом проверены откручиванием пробки. Не шипит — значит, самогон, немедленно изъять. 
Через несколько минут осмотр завершился. Мы вышли на улицу. Стоит ПАЗик. Расселись по местам. Не успел автобус проехать несколько метров, как раздался хлопок и заднее стекло автобуса посыпалось в салон. Автобус затормозил. 
— Это что ещё за х@@ня?! Кто стрелял?! — гневно закричал майор. 
Чувак, сидящий рядом, проснулся. 
— Чё, приехали уже? — дыхнул он в меня адским перегаром. 
— Думаю, да, — ответил я. 
Свет прожектора почти мгновенно вычислил злоумышленника, который уже повис на заборе на территории военкомата. Он неуклюже барахтался в воздухе. Потом упал и начал паниковать, бегая туда-сюда. Его немедленно повязали и дали несколько раз в морду для профилактики. 
— Чё вы творите, волки? — вопил он. 
Стрелка увели в темноту. Майор сильно расстроился и пинал ПАЗик. 
— Вот же долб@@б! — сокрушался он. 
Через пол часа приехала пассажирская ГАЗель. Нас было человек двадцать. Расселись. Мест всем не хватило и поэтому сидели почти друг на друге в пуховиках и с сумками. Не успели мы отъехать от военкомата, как в маршрутке начался банкет. По салону гуляли бутылки водки и надкусанные палки колбасы. Я выпил и закусил. Потом ещё раз. И ещё. Потом надоело. Слишком часто. 
— Ты, чё, не пьёшь? — спросил меня сосед. — Ох@eл, что ли? Ну-ка, бл@@ь, пей! 
Я выпил. 
— Где служить хочешь? 
— На русском острове. 
— А я в десантуре… 
По полу катались пустые бутылки. Кто-то закурил. Майор сидел рядом с водителем. Почуяв запах сигарет, он тревожно обернулся. 
— Я не понял? Кто-то курит? 
— Нет, начальник… 
— Смотрите у меня. 
Он отвернулся и продолжил жаловаться водителю на вышедший из строя ПАЗик. 
— Начальник! Пописать надо! Ваще не вмоготу! 
— Отставить! Терпим. 
— Товарищ майор! Не довезём! 
Маршрутка всё-таки остановилась. Все вышли облегчиться. Особо талантливые успели выкурить две сигареты. Все мы — двадцать с лишним человек стояли у обочины и дружно оформляли жёлтый снег. Проезжающие мимо машины активно сигналили. 
Приехали на «Холодильник» (областной призывной пункт в Новосибирске). Нас ещё раз проверили, посмотрели сумки, раздели и отправили на медкомиссию. Первым же врачом оказался хирург. Он несколько секунд смотрел на снимок моей ноги, а потом сказал: 
— Ты что, юноша, собрался с такой ногой в армии служить? 
— Ну, я как бы… 
— Не годен. Домой езжай. Будет война, позовём. Следующий! 
Когда я ночью приехал домой, мама решила, что я сбежал. Меня же интересовал другой, более насущный вопрос: где мне под новый год совершенно лысому найти новую работу? 

Отрывок из книги "Иль Канесс. Оформитель слов"


Наш канал в Яндекс Дзен

Комментарии:


  • Яндекс.Метрика

  • Нам пишут Статьи разные Наши Партнеры
    Главная Контакты RSS
    Все публикуемые материалы принадлежат их владельцам. Использование любых материалов, размещённых на сайте, разрешается при условии размещения кликабильной ссылки на наш сайт.
    Реестровая запись Роскомнадзора № A-1584-97-BLG
    По всем вопросам, жалобам и предложениям: vegchel@yandex.ru
Регистрация